ansiana

Всех поздравляю с Рождеством! Всем здоровья, любви, счастья.

У меня уже было очень много Новых годов. Веселых и не очень веселых. Конечно, все встречи Нового года запомнить невозможно. Были веселые, в студенческих компаниях, за городом, с катанием на лыжах и хороводами вокруг настоящей елки в лесу. Но один Новый год мне запомнился на всю жизнь. Я часто его вспоминаю. Наш дом поставили на капитальный ремонт и так как мы жили с родителями мужа в коммуналке, да еще и с соседями, нам дали по комнате в таких же коммуналках в доме на соседней улице. Комната наша была 30 кв. метров. Я как могла постралась навести там уют. Дом был шестиэтажный, без лифта, потолки  очень высокие. Жили мы на последнем, шестом этаже. Нашей дочке не было еще и годика, нам никто не помогал, обходились своими силами, свекровь не могла ходить к нам на 6-й этаж  пешком в силу возраста и мы очень обрадовались, когда нам сказали, что дом сдадут к Новому году и мы переедем в свою квартиру. Размечтались, как оторвемся на Новый год с друзьями, а дочку оставим с бабушкой. Но дом к Новому году не сдали и пришлось нам остаться на Новый год вдвоем. У нас даже не было телевизора, был маленький транзисторный приемничек. Я сделала традиционный оливье, свекровь прислала с мужем пирожки с капустой, банка шпрот, шоколадные конфеты и бутылка шампанского. Я нашла две свечки, поставила их в стаканы, нарядили елочку-малютку. Бой курантов слушали по радио. Поздравили друг-друга. Потом подошли к окну, а в доме напротив горят окна, в них елочки с разноцветными лампочками, люди веселятся. Так здорово было наблюдать. Муж обнял меня и мы стояли так очень долго. В кроватке посапывала наша дочка, через несколько дней ей исполнится годик и у нас впереди вся жизнь...

Это наступил 1972 год. Кстати, мы совсем не расстроились, что провели эту новогоднюю ночь вдвоем.

С большим удовольствием погуляла по Центру в воскресенье. Хоть погода была и не солнечная, но всеравно приятно. Давно не было такой снежной зимы. В Москве уже чувствуется приближение Новогодних праздников. Народ тащит елки. Кто натуральные, кто в коробках - искусственные. Я обязательно ставлю в вазу елочные ветки или сосновые, чтобы пахло зимним лесом. Самый чудесный праздник в году. И для взрослых и для детей.

Вот такую елочку поставили на нашей Нагатинской улице прямо рядом с общественным туалетом. Наконец-то мы добрались до деревянного Дворца в Коломенском. Мимо оврагов прошлись, где по старинным преданиям пропадали люди.

Сегодня выбралась в "Царицино" болезни проехалась так далеко. Хорошо погуляли с мужем. Поразило количество белок. Жаль, что орешков не взяли. Они прямо с рук орешками угощаются. И вообще парк очень красивый. В ожидании зимы.

Лес стоит в ожидании снега,
Свесив ветви устало вниз.
Одиноко и сиротливо
Побуревший качается лист.

Маша перебирала медали сына. Вот даже медаль Олимпийская. Вот кубки. Маша помнит все и бережно хранит награды Андрея. Мечта его сбылась, он стал вратарем, известным не только на всю страну, сейчас рботает тренером в одном из английских клубов. Маленький городок близ Лондона. Маша была у Андрея в гостях, но какого-то сильного незабываемого впечатления Англия на нее не произвела. То ли погода плохая, то ли чужое все, язык незнакомый. Неуютно было Маше в Англии. Еще она устала от готовки и гостей. Она понимала сына, ему хотелось похвастаться, как вкусно готовит его мама: борщи, солянки, пироги, блины, пельмени. Она читала, что англичане худые и мало едят. Нет, ели они очень даже много, так же много пили, нахваливали Машины пироги и до неприличия поздно расползались по домам. Правда Маша была рада, что у сына престижная работа, свой дом, хорошая семья, внук учится на журналиста и знает уже четыре языка.
Лежа в больнице, она вспоминала свою жизнь: такую длинную и такую короткую, где не было места для нее самой, Маши, симпатичной и веселой девушки. Была всепоглащающая любовь к сыну, а сын теперь так далеко и так редко они видятся.
Пришел доктор, обнял Машу за плечи: "Ну что, Мария Тимофеевна, домой?" У Маши сердце екнуло при виде доктора. Он такой большой и добрый и со своими больными, как с детьми. Маша уже бабка, а так захотелось уткнуться головой в этот большой и теплый живот и поплакать, как в далеком детстве. Внизу ждал Колька. "Маш, осторожно, пойдем потихоньку, нам только до ворот, я такси заказал." Маша ехала по Москве, последние листочки облетали с деревьев, моросил мелкий дождик. Сейчас ее встретит Барни лаем и визгом. (Андрей, уезжая в Англию, подарил Маше собаку). Маша приляжет на диван. Барни пристроится в ногах. Колька пойдет на кухню, сварит кофе и выкурит пару сигарет. Маша выйдет в кухню и скажет: "Коль, опять всю кухню продымил!" Откроет форточку, ворвется свежий воздух с капельками дождя и кто знает, может они из самой Англии прилетели? Маша улыбнется своим фантазиям.

Так получилось, что вот только дописала про Машу. Времени не хватает.

Через два месяца Кольку выписали. Больница больше ничем не могла ему помочь. С двумя палочками он с трудом передвигался по квартире. Молчал. Много курил. Маша даже определила ему норму - не больше пачки в день. Наняла массажиста. Деньги таяли. Немного помогла команда, немного Споркомитет. Маша экономила на всем. Колька часами стоял у окна и смотрел на площадку, где пацаны играли в футбол. Андрей тоже пристрастился к футболу. Его кумиром был Лев Яшин и он, как Яшин, хотел быть вратарем. Страсть к футболу передалась ему видимо от Кольки. Колька делал ему замечания и давал советы. Машины старания не прошли даром. Колька шел на поправку, стал выходить на улицу и скоро вернулся на завод. Маша радовалась, но не знала, что самое страшное еще впереди. Был зимний вечер. Падал снежок, Маша стояла у окна и ждала Кольку. Люди несли елки, приближался Новый год. Кольки все не было. "Мам, да не волнуйся ты, - сказал Андрей. Наверняка отец в пивнушке с заводскими, сегодня же получка." Машу в пот бросило. И верно, сегодня получка. Дом-то заводской, все свои, как Маша забыла? "Андрей, пошли отца искать." Андрей неохотно оделся. Кольку они нашли на трамвайной остановке. Грязный, он лежал на лавочке в бесчувственном состоянии. Кое-как растолкали и потащили к дому. "Не хватало, чтобы кого-нибудь из знакомых встретить. "- проворчал Андрей. Дома он сказал Маше: "Мама, зачем тебе такой слобак? Ему наплевать на нас. Ты его на ноги поставила, а он теперь пить будет." "Андрюша, ты не понимаешь, ему тяжело." "А нам легко?!" Андрей ушел в свою комнату. Маша не спала всю ночь. Надо срочно устраиваться на работу. Андрею только 12, его еще поднимать и поднимать. На следующий день на работу Колька не встал, слезно просил у Маши прощения и пива. Маша махнула рукой и поехала на стадион. Пошла в отдел кадров, ей предложили работать кладовщицей. Потом поехала к Колькиному тренеру, поговорить насчет Андрея. Он предложил устроить его в спортивный интернат. Как ни жаль Маше сына, но это был лучший вариант, не будет видеть отца-алкоголика.

Людочка родилась в сентябре. Роды были очень тяжелые. Маша мучалась больше суток. Ребенка выдавливали и тащили щипцами. "Ну наконец-то, мамаша! Девочка." Девочка. Почему девочка? - подумала Маша - она все голубенькое приготовила, ведь Колька так мечтал о мальчике. А когда Маше показали девочку, она увидела жутко синего младенца с двумя головами. Маша потеряла сознание. Очнулась в реанимации, врачи хлопотали над ней. Капельницы, уколы. Маша не понимала: сколько прошло часов или дней? Потом она вспомнила младенца и залилась слезами. Еще она вспомнила, как спрашивала у Тани: "А если урод родится?". Но доктор ей объяснила, что это -гематома,  пройдет со временем. Ее пока не выпишут, девочка будет находиться под наблюдением врачей. "Не волнуйтесь, мамаша, а то молоко не придет." На молоко не было и намеков. Колька прислал яблок и записку: "Маш, не плачь. Девочка, так девочка. Людочкой назовем". Маша опять заплакала: "он еще эту девочку не видел". Маша всегда и во всем винила себя: придет Колька пьяный - наверно я не умею быть женщиной, любви не дополучает. Что-то не сделает по дому - устал, а я пристаю. Тяжелые роды: наверное "Портвейн" виноват, не надо было пить".

Наконец, Машу выписали. Гематома действительно стала меньше. Нянечка запеленала девочку, надвинула кружавчики на сморщенный лобик. Колька ничего не заметил, а на мамином лице Маша увидела тревогу. Дома, как полагается выпили за новорожденную. На следующий день пришла молоденькая медсестра, выписала направление на донорское молоко.Посоветовала Маше вызвать педиатора, потом помолчала и сказала: "Знаете, я сама вызову." Пришла доктор, долго слушала Людочку, вертела ее во все стороны, ребенок попискивал, как камар. Маша и сама удивлялась, она хорошо помнила своих горластых сестру и братца. "Вам в роддоме ничего не говорили?" "По поводу гематомы говорили". "Дело не в гематоме". "Я Вам дам направление в детскую больницу". У Маши "душа ушла в пятки". "К ревматологу." В назначенный день Маша попросила маму съездить с ней в больницу, одной страшно. Старенький доктор сказал, чтобы подождали в коридоре. Время тянулось медленно. Потом он вышел и сказал, что у Людочки, к сожалению, неаперабельный порок сердца. Предложили оставить ребенка в боьнице, но Маша вцепилась в Людочку, ей не хотелось оставлять беспомощную крошку с незнакомыми людьми. "Сколько?" - спросила Маша. "Месяц, может быть два". Зачем оставлять девочку в больнице, если она обречена? Маша пошла в Церьковь, поговорила с батюшкой, стало чуть-чуть легче. Покрестила Людочку, Маша не была верующей, но решила, что так надо. Каждый день молилась. Но чуда не произошло. Людочка умерла под Новый год.

Вечерами по барачному коридору бегали ребятишки. Матери приводили их из детского сада и начинались игры. Они бегали, прятались за сундуками, корзинами, малыши катались на трехколесных велосипедах, девчушки по углам играли в куклы. Маша смотрела и тоска сжимала сердце. Ей тоже хотелось своего карапузика. Всеравно кого: девочку, мальчика. Она представляла, как будет купать, пеленать, баюкать своего малыша. И понимала, что детей на находят в капусте и не приносит аист. С кем поделиться  своей проблемой? Вдруг поднимут насмех, подумают, что она того? не совсем здорова психически? И все же она решилась. Выбрала соседку Таню. Таня - молодая, уверенная в себе женщина с двумя детьми. Строгая. Муж и дети слушались ее беспрекословно. Маша робко постучала в дверь.: "Маша? Проходи. Что случилось? Ты почему такая бледная?" "Мне поговорить. Ты одна?" "Одна, одна, Петька в ночь сегодня. Ребетня, быстро на свое место". Детишки скрылись за занавеской. Там был детский закуток. Маша молчала. Таня  вытащила из шкафчика бутылку портвейна. Налила две рюмочки, достала вазочку с шоколадными конфетами "Ласточка". "Выпей, Маш". Маша выпила и тепло разлилось по всему телу, она заплакала. Заикаясь, запинаясь выложила Тане свою проблему. "Машка, бедная, да что же ты молчала столько времени? Господи, приготовь ужин. Кольке "чекушку", себе протвешку". Да не пью я, Тань. " "И не надо,  две рюмки ты выпить сможешь? Ну а потом уже все остальное". "Вот выпьем, а вдруг потом какой-нибудь урод родится?" Таня засмеялась. "Маш, если бы так было, у нас в кридоре по вечерам одни  уродцы бегали. Много у нас уродов? Дети как дети. По совету Тани Маша к ужину поставила выпивку. "Маш, ты ж против. Что это с тобой?" "Да именины у меня, Коль." "Именины? А чего не сказала? Я б тебе флакон какой-нибудь купил." "Да есть у меня духи, Коль. Ты мне лучше цветочки купи." Вообщем в эту ночь что-то такое получилось, но кроме боли Маша ничего не почувствовала. Хмель вышел. На душе была пустота. Маша долго не могла уснуть. В окно смотрела круглая, яркая луна. Пошел снег. Неудержимо покатились слезы куда-то за уши, на подушку. На следующий день Колька принес Маше цветок в горшке. С жесткими восковыми листочками и белыми бутонами. "Вот, Маш. "Декабрист" называется. Сейчас ведь декабрь."

От Кольки вечно пахло пивом, воблой и "Беломором". После смены он пил пиво с друзьями, это был ритуал. Маша старалась лечь спать попозже под любым предлогом: то надо зайти к маме, проведать сестру с братишкой, то постирать, приготовить. Приходила, когда Колька храпел мертвецким сном, как мышка ложилась у него в ногах, чтобы не разбудить, утром вскакивала пораньше. Подсобку пришлось освободить. Стали жить у свекрови. Свекровь женщина красивая, но злая. Муж погиб, стала выпивать и обозлилась на весь свет. Машу она сразу невзлюбила за ее кроткий нрав, стремление создать уют в доме, за нелюбовь к шумным застольям. Маше казалось, что ночами свекровь не спала. Стоило скрипнуть кроватью, как раздавался громкий окрик: "Вы что возитесь, как тараканы, мне завтра на смену рано вставать!". К счастью или несчастью погибла женщина из их барака и Маше с Колькой дали комнату. Маша с рвением начала вить свое гнездо. И все бы вроде ничего, но жили они, как брат с сестрой. Колька молчал, а Маша чувствовала свою вину, старалась угодить Кольке: и обед, и рубашечки наглаженные, носочки каждый день свежие, даже ботинки мыла. И ничего не могла с собой поделать, как приближалась ночь ее сковывал страх, страх до тошноты, до обморока. Однажды Колька сказал: "Маш, ты бы к врачу сходила, что ли?"  "К какому врачу, Коль?" Колька пожал плечами.

Маша, тяжело дыша и несколько раз призвав на помощь Господа, с трудом села на кровати. Скоро обход. Придет доктор, будет мять живот своими теплыми большими руками. Какая-то волна прошла по всему телу. Что это? Маша не испытывала раньше такого чувства и ее это пугало. Но Кольке велела принести самую красивую ночную рубашку. Он принес. Правда спросил: "Маш, зачем? Испачкаешь здесь." "А куда беречь? В гроб?" Колька смолчал. Потянулась к тумбочке за расческой и зеркальцем. Да-а-а. Дожила ты, Маша, совсем пожилая тетка с лицом, как печеное яблоко. Только глаза и остались. Серые, про такие говорят лучистые, с прямыми, как иголочки ресницами. За эти ресницы Колька называл ее "елочка". Господи, как давно это было, вроде бы и не с ней. Голодное послевоенное детство. Жили все в одном длинном бараке, безотцовщина. Все женщины и оставшиеся мужики работали на ЗИЛе, да на заводе "Динамо". По воскресеньям мужики дружно ходили на стадион, смотреть и играть в футбол. И Колька играл. Поженились спонтанно. Однажды он бросил ей в открытую форточку букет искусственых цветов, она тогда еще подумала:"Вот дурак, это только на кладбищах искусственые цветы оставляют". Ну откуда ему это было знать. Почти у  всех в комнатах стояли на столах искусственные цветы, чтобы хоть как-то придать уют убогому жилью. А вечером пришел в наглаженной рубашке и сказал: "Выходи за меня". Маша решила, что вдвоем жить будет легче, две зарплаты, она сможет купить себе новое платье, а то все деньги пришлось отдавать матери на сестру и брата. Отец пришел с фронта домой и вскоре умер, оставив матери двоих малышей. Свадьба была шумная. С частушками, плясками на улице. Гуляли всем бараком. Молодым на первые несколько дней расчистили подсобку, вытащили весь хлам и поставили широкую железную кровать. Маша жутко боялась этой первой брачной ночи, да зря боялась. Притащили Кольку дружки пьяного до бесчувствия и бросили на кровать, а Маша всю ночь проплакала.

Когда мой муж родился,
а это было в 1943 году, "Коломенское" было деревней. Москва заканчивалась на Нагатинской улице. А улица Садовники, по которой мы идем гулять в парк Коломенское, названа так потому, что был совхоз "Садовники". Были здесь поля с капустой, морковкой, яблоневые сады.  Отец моего мужа с друзьями зимой на лыжах ходили на охоту с собаками на зайцев. Приехал он в Москву из Питера по комсомолькой путевке строить большой Научно-исследовательский институт оборонного значения. Институт этот существует и по сей день, только нет уже полигонов, где проходили испытания. Почти каждые выходные Коломенское наше любимое место прогулок.






Фотограф я прамо скажем никакой, но все же с картинками лучше. День был замечательный. Кто с детишками гулял, кто с собачками. Последние погожие денечки.

Последний букет

Осеннее небо
льет солнечный свет.
Огнем полыхает последний букет.
Скосили траву и все листья сожгли.
И ставни закрыли до новой весны.
Букет постоит на столе пару дней,
И лето исчезнет из жизни моей.

Я все Дмитровка, Дмитровка, а она оказывается Якиманка давно. Ходишь и не замечаешь. А вот в эту школу музыкальную с внучкой на концерт ездила. Она там играла, только уже не помню что. Хоть мы и ворчим постоянно по поводу архитектуры города, все же Москва наша очень красивая. Погуляла с удовольствием.

Девушки мне эти сильно приглянулись.



 А Церители теперь надолго в Москве поселился. Петр с высоты на Москву смотрит. Вот только он Питер заложил, а не Москву.  Хотя пусть стоит, он все же историческая личность и много сделал для России.

 

Субботний день был просто замечательный. Словно снова вернулось лето. Повезло москвичам, да еще и День города. Прошлась по любимой Полянке, потом на Якиманку вышла, забрела в Садик скульптур. Очень парочка мне приглянулась.